Милая, милая моя Натали, знаешь ли ты, как скрипят и стонут продрогшие от ветра деревянные стены маленького лесного домика в зимнюю вьюжную ночь? Они молят о пощаде, они просят защиты от всепоглощающего холода, они гнутся, но не прогибаются, просто потому что хранят в себе искорки надежды, да, всего лишь надежды на чудо. А ведь заметь, все, что им нужно – это человеческое тепло, хотя бы простое участие, чтобы их выслушали и попытались понять, зажгли теплый огонь в старой масляной лампе и согрели темные уголки их невеселого бытия. А взамен, ожившими, светящимися глазами-окошками старый домик подмигнет затерявшемуся путнику и пригласит его под свое крыло, попробует развеселить старыми, забытыми игрушками на когда-то страшном чердаке. Он расскажет о былых временах и о тех, кто когда-то давно был надежной опорой, кто был его будущим, но почему-то не смог удержаться – но в этом нет и не может быть их вины. Он расскажет о веселом детском смехе, который до сих пор звенит в памяти этих стен, о слезах прощания, что досыта напоили старое крыльцо. А когда соберешься уйти, не забудь прикрыть ставни на защелку, потому что в ветренную погоду они больно, до резкого стеклянного звона, бьют по стенам и тонким окошкам. И, прошу, оставь лампу зажженной на маленьком столике – только чтобы стены могли погреться от ее – твоего – тепла, принесенного откуда-то снаружи, где всегда живет сказка. Он не скажет тебе ничего дурного, только проводит до дороги добрым, словно со слезами, ни к чему не принуждающим взглядом, полным надежды и тепла. Твою дорожку из следов на следующую ночь заметет вьюга, масляная лампа выгорит и потухнет, оставив за собой терпкий запах, а тонкие стены запомнят тебя и твою доброту, чтобы держаться, чтобы надеяться, неважно насколько далеко ты находишься – ты всегда будешь здесь, с ним, в этих тесных маленьких стенах, под защитой от злого ветра и холода, которыми так полна человеческая жизнь…